#99

сентябрьским полуднем, бряцая вагонами в прохладных туннелях метрополитена, бежал по стальным рельсам новенький состав.

на станциях душные вагоны выдыхали дюжинами помятых горожан, отдышавшись, делали неглубокие вдохи редкими попутчиками на одну две станции и качались дальше от станции к станции в разбавленной редкими фонарями тьме туннеля.

на последних станциях вагон иван сергеича заметно опустел. свисавший добрую половину пути на поручне иван сергеич сполз на сиденье у двери и, прикрыв глаза, погрузился в обеденную дрему. сквозь полудрему еще были слышны мерный стук колес, хлопанье дверей и шершавый голос машиниста в динамиках, но скоро звуки смешались, переплелись в однотонный, удаляющийся рокот, расплылись, размазались, смешались с воображением.

иван сергеич продрал глаза. с потолка падал бледный, холодный свет. плотная белесая завеса за окнами облекла состав в туманную обертку. по полу стелился густой белый туман.

состав остановился. автоматические двери открылись, и в вагон пахнуло прохладным горным воздухом. иван сергеич поднялся, забросил на плечи, дожидавшийся возле сидений туристический рюкзак и чутко прислушиваясь ко всякому звуку, направился к выходу, робко ступая в неизвестность.

аккуратно ступая в белой дымке, иван сергеич вскоре стал отчетливо ощущать увеличивающийся уклон и заметно возрастающие габариты камней под ногами. вырвавшись из окончательно прохудившейся белой пелены, иван сергеич обнаружил себя спускающимся по каменистому склону горы.

в разреженном воздухе Анд блистало голубизной небо в белых растянутых неловкими мазками облаках. ошеломленный, иван сергеич задрал голову к небу и завидел парящего в вышине кондора. подвергая сомнению происходящее, иван сергеич поднял с земли камень, и когда ощутимая прохлада камня передалась ладони и пальцам, поверил в реальность происходящего. повертев камень в руке, иван сергеич отбросил его в сторону и непривыкший оборачиваться назад пустился вниз по склону на встречу новому приключению.

пересекая подножие укрытого редкой желто-зеленой травой пригорка, иван сергеич услышал едва уловимое бряканье. в скором времени на пригорок взбежала оседланная небольшого роста человеком лошадь. всадник замешкался на мгновение, но вскоре стал потихоньку спускаться в направлении к остановившемуся иван сергеичу.

всадником оказался юноша лет шестнадцати по имени гаучо, о чем иван сергеич в тот момент не имел ни малейшего представления. улыбающийся добродушной улыбкой, в белой вязаной шапке с красными узорами и бубенчиками гаучо спешился, поздоровался, взял одной рукой поводья и замахал другой, увлекая иван сергеича вслед за собой.

перед поднявшимися на бугор мужчинами открылся лоскуток можно сказать ровной горной местности с неприметными каменными домишками. гаучо улыбнулся, ткнул пальцем в сторону домов и о чем-то заговорил на своем непонятном языке.

облепив продолговатый скобленый стол, чинно ужинала крестьянская семья количеством в десять душ. в глубокой миске на столе дымилось повседневное блюдо – разварившаяся картошка в полопавшихся мундирах. размахивая бубенчиками на вязаных шапках, ужинающие обыденно давились постными, набившими оскомину картофелинами.

в открывшуюся дверь ввалились иван сергеич и его провожатый. гаучо залепетал. грустные, сосредоточенные лица стали проясняться, комната тотчас словно наполнилась хваленым гостеприимством и радушием. хозяйка бессмысленно засуетилась, не зная и не имея чего подать. старшие мужчины здоровались, открыто, кивая и радушно улыбаясь, молодые – немного стесняясь чужестранца и просто взрослого мужчины. иван сергеичу подали стул, радушно усадили, слегка надавливая на плечи, подвинули ближе миску и солонку. гость очистил мундир, запустил пальцы в открытую солонку, посыпал горячий клубень и аппетитно укусил картофелину за соленый бок. семья засмеялась тем добрым и наивным смехом, который присущ простым людям от сохи, смотрящим на мир открытыми добродушными глазами.

покончив с картофелем, иван сергеич многозначительно поднял указательный палец вверх, поднялся от опустевшей миски и оглянулся вкруг в поисках своего рюкзака. словно стесняющийся войти гость, рюкзак стоял, прислонившись к стенке у дверей. иван сергеич засеменил к дверям, украдкой осматривая скромное убранство комнаты.

пошарив руками по карманам рюкзака, иван сергеич достал перочинный нож. нашарил в глубине рюкзака бутылочку подсолнечного масла и извлек маленькую походную сковородку. бросив в сковороду нож и бутылку масла, направился к столу, улыбаясь некоторому недоумению хозяев. разложив нехитрый скарб на столе, поднял опустевшую миску, зачерпнул из ведра на набухшей скамье воды и присев обратно за стол, прожестикулировал хозяйке горку нечищеной картошки.

всей крестьянской семьей хозяева наблюдали за чисткой и резкой основного ингредиента, падающего ломтиками на политое маслом дно сковороды. закончив, иван сергеич посолил картошку, перемешал и подошел к плите, выказывая жестами разгорающийся огонь.

еще скворчащей, иван сергеич победоносно подал на стол сковороду с жареной картошкой. ложка за ложкой не оставили в какие-нибудь пять минут от жареной картошки и следа. вся семья довольно улыбалась, смеялась, громко переговаривалась и одобрительно похлопывала иван сергеича.

глава семьи обыкновенно вышел в другую комнату. наскоро обернулся и водрузил на стол чашку с зелеными листьями коки. со всех сторон потянулись коричневые руки, возвращаясь обратно к владельцам украшенные зелеными листьями. иван сергеич недоверчиво положил в рот три листа и зажевал.

вывалившись из душной комнаты на свежий воздух, иван сергеич застал закатное солнце прибирающим остатки разлитых желто-розовых красок в небе над остроконечными пиками гор. клин кондоров потянулся на юг…

Advertisements
%d bloggers like this: